Как лечили и надзирали: гигиена в позднеимперской Москве

Первая санитарная организация появилась в Москве в 1884 году. Сатирический журнал «Будильник» встретил новое учреждение ядовитой заметкой: мол, грязь в городе — исконная, изначальная, копившаяся веками, и кто знает, что с ней сделают слабые руки санитарных врачей. Этой историей открывается диссертация историка медицины и городской среды Анны Мазаник, которая позже выросла в книгу «Дезинфекция Москвы».

Дневники: империи от первого лица

Дневники и мемуары людей, которых власть выселяла, перевоспитывала, записывала в подозрительные категории. Из вагона, аула, школы, военного корпуса или спецпоселения империя видна не как схема, а как личный опыт.

8 книг об авторитаризме, тирании и хрупкости демократии

В этой подборке книги, которые помогают понять, как возникают авторитарные режимы, почему демократии так уязвимы и какую роль в этом играют повседневные решения обычных граждан.

Империя как семейный альбом: 6 книг про взгляд изнутри

Как семейные саги помогают осмыслить колониальное наследие и политику памяти

Европа и люди без истории. Эрик Вольф

Мир, который открывали из Европы, и люди, которые принесли «темным» народам цивилизацию. Так выглядит история, к которой мы привыкли. Антрополог Эрик Вольф предлагает иной взгляд на прошлое: Европа была не центром, а периферией мировой системы, и только в глобальных взаимодействиях смогла выйти на ведущие позиции в мире.

Невидимые колонии: как классическая литература скрывает насилие

Что общего у Джейн Остин, Камю и CNN? Почему в английском романе так мало упоминаний рабов, хотя без рабства не было бы и героев? И главное — можно ли по‑прежнему восхищаться высокой культурой, если она веками была встроена в систему подавления?

Как завоевывали степь: империя на марше

Майкл Ходарковский — американский историк российского происхождения. В книге «Степные рубежи России» он исследует, как Российское государство в течение трех веков последовательно и целенаправленно превращало степные территории Евразии в зону колониального подчинения. Опираясь на архивные материалы из России, Украины и Турции, автор пытается восстановить историю, о которой не принято говорить.

«Воображаемые сообщества» Бенедикта Андерсона

Что делает людей частью одной нации, если большинство из них никогда не встречались и, скорее всего, никогда не встретятся? Почему абстрактные линии на карте оказываются поводом для войны, а старые руины и музейные витрины — символами национальной гордости? В книге «Воображаемые сообщества» ирландский социолог Бенедикт Андерсон предлагает радикально новое понимание нации как продукта исторических, культурных и технологических трансформаций, как воображаемого сообщества, существующего прежде всего в умах людей.

8 книг, чтобы понять, как работает политика памяти

В этой подборке — 8 книг, которые помогают понять, как формируется коллективная память, зачем государства борются за интерпретацию истории и какую роль в этом играют музеи, памятники и архивы.