Начало полномасштабного вторжения в Украину и последовавшие нарушения гуманитарного права и прав человека стали апогеем политических амбиций России как бывшей империи и повлекли за собой многочисленные дискуссии и сценарии, какой эта империя должна быть, а скорее «перестать быть» в будущем.

Устремления российской власти во многом построены на идее, что Россия должна занимать уникальное положение на мировой арене. Например, в новом едином учебнике истории, создание которого курировал советник президента страны Владимир Мединский, часто упоминается «возвращение» Россией «своих исконных земель». Фактически государство нацелено на ретротопию и против современности, пытаясь таким образом предъявить миру свое превосходство. В этом смысле 2022 год четко показал, что идея уникальности не только политический лозунг, но и глубоко укоренившееся чувство, хорошо известное российским гражданам: оно активно использовалось для легитимации войны в Украине.

Уже осенью 2022 года дискуссии о контурах деколонизации России проходили в самых разных форматах и на разных уровнях. При этом как минимум часть обсуждений была посвящена исключительно вопросам дефедерализации России, положению национальных республик в составе страны и т. п. Нам же хотелось создать проект, который будет комплексно исследовать не только пути и методы деколонизации, но и ^{в первую очередь искать ответ на вопрос: что заставляет россиян тяготеть к империи (осознанно и неосознанно), к высокомерию и нетерпимости, что делает их такими?}

Идея проекта обсуждалась в нашей команде с осени 2022 года, когда после первой волны объявленной в России т. н. частичной мобилизации часть граждан покинули страну, уехав в том числе в постсоветские государства. Почти сразу же и в СМИ, и в социальных медиа появилось множество публикаций, описывающих такое поведение российских граждан, которое невозможно было объяснить просто отсутствием образования или предыдущего опыта пребывания за границей.

Речь шла о грубых высказываниях, публикациях, выступлениях, которые можно свести к фразе, произносившейся в отношении жителей Тбилиси, Еревана, Алматы и Бишкека: «Вы же понимаете, как вам повезло…» Подразумевалось, что в эти города приехали более умные, более «продвинутые» дизайнеры, журналисты, владельцы кафе, «культурная элита», они «сейчас наведут порядок». Вполне ожидаемо такое поведение привело к большому напряжению среди жителей этих стран.

^{Идея проекта состоит в том, чтобы создать площадку (диалоговую, образовательную, просветительскую), которая даст россиянам* возможность обсудить и отрефлексировать текущую ситуацию, прошлое и будущее, в том числе вопросы ответственности и способов сделать так, чтобы война в Украине никогда бы не могла повториться.} (*Под россиянами мы в данном случае имеем в виду людей с опытом социализации в России. Это могут быть также иммигранты, проживающие в России, и эмигранты, покинувшие Россию).

^{Идея родилась из предыдущего опыта команды — диалоговых, гражданских, просветительских инициатив, которые были реализованы в Украине после 2014 года и между украинцами и россиянами в 2014–2022 годах.} Некоторые из этих проектов были закрыты сразу после начала полномасштабного вторжения, а некоторые преобразованы в документирование военных преступлений и нарушений прав человека.

Нам было важно опираться именно на опыт диалоговой работы, с нашей точки зрения — самый гуманистический и одновременно наиболее глубинный метод трансформации конфликта и человека в конфликте.

Наш предыдущий опыт совместной работы с комплексными явлениями помог нам начать выстраивать концепцию, которая бы объединила научную и прикладную работу с имперскостью и ее производными. Уже на этой стадии мы столкнулись с тем, что не хватает как теоретической, так и практической информации о том, как превратить бывшую империю в демократическое и гуманистическое общество, которое бы не угрожало своим соседям; какие способы существуют для того, чтобы помочь обществу отойти от шовинистических взглядов и трансформировать гордыню и ощущение превосходства, сохранив при этом здоровую гордость за свою страну и ее культуру.

Поэтому первая часть проекта представляет собой исследование, сбор информации, картографирование экспертов и практиков, которые могли бы с качественно новой позиции подойти к работе над деконструкцией имперскости. Фактически в этой работе мы объединяем инструменты и подходы в сфере образования по направлениям «историческая память», «права человека», «трансформация конфликтов».

«Мы осознавали, что работать придется с крайне сложным и комплексным явлением на фоне острой фазы войны», —  сказал один из участников встречи.

Учитывая, что темы, так или иначе связанные с имперскостью, национальной гордостью и гордыней, остаются в регионе мало проработанными именно с научной точки зрения, но уже давно институализированы политиками и окружены множеством мифов и стереотипов, мы видели первоочередную задачу в том, чтобы создать пространство, где разговор об этом будет в принципе возможен и безопасен.

«Имперскость» в проекте понимается как комплексная система идей, включающая мифы о величии и уникальном пути, в которых (мифах) доминирующие культурные нарративы становятся инструментами господства. Имперскость есть результат комплекса причин, в которых в разной степени задействованы экономическое давление, человеческая агрессивность и жадность, историческая травма, поиск безопасности, стремление к власти и престижу, националистические эмоции, гуманизм и многие другие факторы. Эта смесь мотивов затрудняет и точное понимание империализма, и его устранение.

Термин «деимпериализация» обозначает процесс трансформации имперскости, включающий деконструкцию мифов о национальном превосходстве и поиски альтернативных моделей идентичности. В этом вопросе мы считаем важным диалог и гуманистический подход.

Что нам было важно учесть

1. ^{Уйти от дискуссии о терминах и единого четкого определения.} Перед нами задача не состоит в том, чтобы ответить на вопрос, какие бывают империи, является ли Россия империей и всем ли признакам империи она соответствует. Важнее было понять, что обеспечивает популярность и живучесть идей, приводящих в итоге к кровопролитным войнам, за которые никто не несет ответственности. Это все мы договорились в зависимости от контекста называть словом «имперскость», которое используем в проекте и в этом отчете. Процесс перехода к здоровому (не угрожающему себе и другим) состоянию в нашей работе мы назвали деимпериализацией. При этом мы отдаем себе отчет, что у Россия имеется некоторая специфика. Приведем цитату из работы Александра Эткинда: «…Колонизировав многочисленные земли, Россия применяла колониальные режимы непрямого правления — принудительные, коммунитарные и экзотизирующие — к собственному населению. Россия была как субъектом, так и объектом колонизации и ее последствий, таких, например, как ориентализм».
   

2. ^{Совместить ретроспективный взгляд и устремленность в будущее.} Нам важно было проанализировать развитие выделенных выше взглядов и альтернатив, которые пытались им противостоять. Мы хотим понять прошлое, чтобы идти дальше, думать о будущем, не оглядываясь назад. При этом мы считаем абсолютно необходимым отойти от «ретромании» (или, по определению Зигмунта Баумана, ретротопии) — постоянного копания в прошлом и сожалений об утраченном «золотом веке».
   
   
3. ^{Сохранить субъектный, гуманистический фокус, подход, основанный на правах человека.} Это означает и апелляцию к личному опыту, и отказ от генерализации, и «ничего о нас без нас», а также, что крайне важно в работе с конфликтами, продолжать видеть человека даже в зрителе Первого канала. Регуманизация в работе с темой деимпериализации позволит нам не превратиться в пропагандистов, готовых к шоковым для людей форматам замещения «идентичностных конструкций».
   
   
4. ^{Анализировать глобальный и локальный уровень одновременно.} Деимпериализация в образовании, медиа, искусстве будет невозможна без полного понимания инструментов, с помощью которых политические режимы поддерживают популярность и распространенность имперских и аналогичных им идей. При этом мы не можем игнорировать факт, что люди каждый день делают выбор в пользу национальной гордыни и коллективного нарциссизма, и этот выбор основывается на глубинных страхах, потребностях и интересах.

Государство нашло ключик к этим людям — значит, найти его должно и гражданское общество», — отметил один из участников встречи.

Мы понимаем, что силой одной небольшой инициативы крайне сложно быстро и действенно противодействовать агрессии, тем более нынешняя ситуация становится уникальной, так как требуется работать с обществом, не прошедшим переосмысление травматического прошлого тоталитаризма и войн, находящимся под многолетним опытом пропаганды имперского видения.

Имперскость: концепция

Как было указано, в этом проекте мы стараемся отойти от научной дискуссии о терминах в пользу поиска своего названия. Как выразился один из экспертов в интервью: «Мы понимаем, что мы больны. И раз мы уже соглашаемся с этим фактом, давайте не искать название болезни, а обсуждать, как ее лечить».

^{Под имперскостью мы понимаем не только и не столько государственную политику властей России, но и шовинизм, гордыню, идеи превосходства, правоты, общей истории, братских народов и другие мифологемы, неотрефлексированные россиянами, в том числе представителями гражданского общества, даже теми, кто сам себя считает носителем идей и ценностей демократии и прав человека.}

Будучи на первый взгляд безобидными, эти взгляды и мифологемы тем не менее служат почвой для эффективной манипуляции, которая позволяет мобилизовать и консолидировать общество вокруг вооруженной агрессии против стран-соседей или «чужеродных» явлений внутри своей страны.

С другой стороны, эти взгляды, неосознаваемая и неотрефлексированная имперскость приводит к постоянному напряжению, росту тлеющих конфликтов между эмигрантами из России и жителями тех стран, куда они уехали. На уровне гражданских обществ это приводит, например, к тому, что медиа из России, работающие на русском языке, продвигают идею, что проще дать средства им, чем независимым медиа из Беларуси, т. к. «мы все равно пишем на русском языке».

Работа над анализом проявлений имперскости и поиск альтернатив для дальнейшей трансформации, с нашей точки зрения, должны стать ключевым элементом деятельности гражданских организаций и НКО в России, особенно если эта работа нацелена на будущее, а не только на помощь конкретным уязвимым группам.

Структура и методология исследования
‍

В этом отчете мы обобщаем опыт, который был получен за первый год работы проекта, с мая 2023 по март 2024. Это подводит итоги исследовательской фазы нашей работы, после которой мы приступили к организации образовательной и просветительской части.

^{Целью исследования было изучение корпуса идей, анализирующих и осмысляющих различные аспекты национального шовинизма и имперскости (политика памяти, колониальность, язык, социальные исследования, психология, музейная работа, медиа, пропаганда, образование, правозащитная деятельность и так далее), а также практик, предлагающих их деконструкцию, трансформацию и поиск альтернатив.}

Изначально у нас не было единой сформулированной гипотезы исследования, однако ретроспективно ее можно обозначить следующим образом:

• можно говорить о существовании имперскости как некоего комплексного явления;
• взгляды, ценности и поведение, сформированные под влиянием этого явления, его «драйверы» и «маркеры», возникают в результате целенаправленной государственной политики, но в то же время отвечают на личный запрос, возникающий у россиян;
• деконструируя причины, по которым люди выбирают имперские идеи, мы можем понять, какие их потребности и интересы лежат в основе этого выбора, что позволит нам исследовать возможные альтернативы;
• приверженность имперским идеям может быть частично связана с неотрефлексированным, непрожитым опытом индивидуального, группового или социального насилия, угнетения, унижения.

‍ «Когда слабым быть смертельно опасно, человек начинает любой ценой выбирать стороны силы, даже ценой отказа от важной для себя идентичности» ––отметил один из участников встречи.

С учетом имеющихся ресурсов и сложности темы основными методами исследования мы выбрали групповые междисциплинарные встречи и глубинные интервью. Интервью были инструментом подготовки к встречам и позволяли познакомиться с теми экспертами, кто работает по различным аспектам темы, но по какой-либо причине присоединиться к встрече не мог.

^{За время проекта прошло две встречи, в которых всего приняли участие 32 человека.} Глубинные интервью были проведены со всеми участниками встреч и более широким кругом экспертов. Общее количество глубинных интервью — 54.

Профиль участников

Первая встреча (Кишинёв, август 2023 г.) была организована для обмена опытом между академическими учеными: социологами, историками, этнополитологами, лингвистами, антропологами.

Вторая встреча (Вильнюс, март 2024 г.), кроме представителей академии, включала практиков из различных областей работы с социальной сферой: художников, сотрудников музеев, театральных режиссеров и драматургов, правозащитников, фасилитаторов, журналистов, деколониальных активистов, аналитиков больших данных и др. Состав участников обеих встреч не пересекался (кроме одного человека).

^{Большинство участников встреч имели российское гражданство или опыт проживания в РФ.} На момент встреч значительное число участников уже не проживало в стране, но сохраняло тесные рабочие, семейные, личные связи. Несколько участников представляли коренные народы России. Кроме россиян во встречах также участвовали граждане Армении, Беларуси, Кыргызстана, Эстонии. Некоторые участники были экспертами по Центральной Азии, народам Сибири, Северного Кавказа. Также были участники, принадлежавшие к ЛГБТКИА+ сообществу.

Цели и задачи встреч
‍

Перед каждой из двух встреч проекта мы ставили разные цели.

^{Первая встреча была необходима для академической дискуссии,} прояснения, как именно научное сообщество подходит к осмыслению имперскости.

Ее задачи мы сформулировали следующим образом:

• уточнить концептуальное видение проявлений имперскости и их составляющих и драйверов для последующей методической работы над инструментами, подходами к методической и просветительской работе;
• совместно наработать идеи и предложения, обсудить возможные подходы к анализу и работе с темой имперского мышления.

^{Вторая встреча была нацелена на нетворкинг, знакомство с практиками участнико}в, формирование списка партнеров для будущей образовательной программы и просветительской работы в проекте. Кроме того, на второй встрече нам важно было протестировать те ответы и гипотезы, которые дали представители академического сообщества, участвовавшие в первой встрече.

Форматы работы

‍

Каждая встреча проводилась в фасилитированном формате, участникам на обсуждение и проработку индивидуально, в парах и тройках, в малых и больших группах, в зависимости от задач встречи, предлагались вопросы, касающиеся имперского мышления. Каждую встречу вел как минимум один фасилитатор из России и один фасилитатор из Украины. Каждая встреча состояла из двух полных дней работы по четыре сессии. Итоги групповых обсуждений фиксировались письменно во время встреч и стали основой этого отчета и разработки остальных компонентов проекта.

Также на каждой встрече присутствовал психолог команды, чтобы у участников была возможность обратиться за помощью или обсудить сложную для себя эмоциональную ситуацию.

Подготовка к каждой встрече включала проведение индивидуальных интервью с каждым потенциальным участником, для того чтобы проговорить задачи и формат встречи, особенности участия, прояснить готовность участника работать в предложенном формате. Кроме того, во время интервью уточнялись темы и вопросы, которые участники видели важными для обсуждения. Отобранным участникам перед встречей рассылался список вопросов, о которых они могли подумать в качестве подготовки.

Ограничения

‍

Как упомянуто, мы изначально отказались от строго академической работы над прояснением терминологии, поиска единого определения имперскости. Также мы с самого начала проекта сознательно отказались от обязательного обсуждения политических вопросов и условных сценариев будущего РФ и ее государственности. Мы не ограничивали эти обсуждения, когда они возникали во время встреч, но для нас важнее было обсудить не пути дефедерализации или конкретные сценарии развития событий, а возможность деимпериализации, ее психологическую составляющую, человеческий фактор

При определении потенциальных участников мы отказались от приглашения людей из Украины. Тема войны в Украине и так была центральной для всего проекта и, разумеется, на обеих встречах, но нашей целью не было обсуждение возможных сценариев диалога или примирения, мы не стремились фокусироваться на отношениях Украины и России.

Исследуемые на встречах вопросы и термины

‍

В исследовательской фазе проекта мы сосредоточили наши усилия на том, чтобы сформировать корпус вопросов об имперскости, обсуждение которых будет содействовать диалогу и рефлексии. Целью встреч был не поиск одного правильного ответа, но диалог, обмен мнениями и поиск новых вопросов, без обсуждения которых нельзя двигаться дальше.

Этот список для каждой встречи был составлен по итогам глубинных интервью с экспертами и дополнялся нашей командой на основе исследования теоретических текстов об имперском и колониальном дискурсе и процессе.

Вопросы к первой встрече (Кишинев, август 2023 г.)

1. Природа и компоненты имперского мышления и дискурса
   
   • ^{Соотношение понятий «колониальное» или «имперское», «деколонизация», «деколониальность» или «деимпериализация».} Была ли советскость имперской? Имперское и националистическое: репрезентации величия. Тоталитарное — авторитарное — имперское. Что вообще такое империя? С какой империей можно сравнивать Россию? А Советский Союз? Русский или российский? Имперскость нерусских  народов России.
   • ^{Компоненты, корни и проявления имперскости, процессы инфантилизации населения и формирования единомыслия.} Как проявляется имперскость у проживающих на территории РФ, «старой» и «новой» волны миграции?  Миграционные процессы и иерархии.
   • ^{Имперскость и память:} ценности и историческая политика. Этатизм, служение государству как ценность для человека. Историческое оправдание собственной имперскости. История миграций и депортаций между нынешними постсоветскими государствами, влияние на проблемы локальной памяти.
   • ^{Язык как власть}. Тема языка — внутренняя сложность для русскоязычных нероссиян. Насколько русский язык остается lingua franca, трансформируется в восприятие языка империи, языка колонизации? Как он связан с национальной гордыней? Русский язык как триггер конфликтов идентичности на территориях бывшего СССР. Развитие русского языка как постколониального. Почему важно говорить об этом именно на русском языке.
2. Что выступает драйверами и маркерами имперскости
   
   • ^{Маркеры.} Какие признаки однозначно указывают, что мы дрейфуем в сторону большей имперскости? На что обращать внимание, что является тревожащим моментом, а что красными линиями внутри РФ и в третьих странах? Проявления в идеях, текстах, визуальной культуре или поведении. В чем должна выражаться неприемлемость таких взглядов: в словах, жестах, поведении? Роль пропаганды в нормализации ненормального.
   • ^{Драйверы.} Что в образовании, культуре, медиа считывается как имперское? В каких культурных институциях, дискурсах и практиках хранится имперскость? Как построен процесс масштабирования и мобилизации граждан через имперскость? Какой из ключевых страхов удерживает рамку ценностного консенсуса вокруг национальной имперской идеи? Какая из опор идентичности «несущая»? Какая потребность населения или власти закрывается имперскостью? Какие особенности общества, его структуры, становления и развития стали ключевыми для появления именно такой модели, дали возможность выстроить эту составляющую?
3. Что важно учитывать при работе по деимпериализации
   
   • ^{Гипотетические и возможные в нынешнем контексте альтернативы}. Возможности и риски сохранения и изменения ситуации (в частности, риск продолжения имперских практик по отношению к меньшинствам, доминирование одной культуры и языка в случае формирования национальных государств после России).
   • ^{Идентичности.} Что другое может быть основой неимперской идентичности, чтобы получить поддержку общества? Какие идентичности еще могут быть приемлемыми для жителей России, учитывая структуру общества и возможные предубеждения (например, отношение к либерализму)? Какой патриотизм может быть конструктивным? Как он может быть представлен в музеях, городских пространствах, литературе, театре, образовании? Где найти невоенную историю? Какие подходы и инструменты позволяют эффективно научить ценности жизни твоей и близких как противоположность этатизму и ценности жизни вместо ценности смерти?

Вопросы ко второй встрече (Вильнюс, март 2024 г.)

Вопросы, над которыми участникам предлагалось подумать перед встречей:

• Что дает людям имперскость, принадлежность к империи, какие потребности она закрывает?
• В чем проявляется имперскость, империализм, имперские взгляды? Как мы можем понять, что перед нами носитель таких взглядов?
• Что позволяет идеям и ценностями становиться массовыми? Что обеспечивает массовый характер имперскости?
• Что может стать сильной альтернативой имперскости?
• Что должно стать условиями и инструментами для транзита от имперскости к гуманистическим ценностям и соблюдению прав человека?

Итоги экспертных дискуссий

‍

Ниже мы приводим обобщенные и структурированные итоги работы экспертов во время очных встреч проекта. Как можно заметить, список вопросов достаточно обширен и охватывает много областей знания и практики. У нас не было задачи обсудить всё с учетом ресурсов, которыми располагал проект, и каждый раз выбор конкретной темы для обсуждения был за группой, участвовавшей в обсуждении.

Важно отметить, что представленные здесь выводы и обобщения ни в коей мере не претендуют на универсальность, не являются единственно возможной опцией работы с этими темами и представляют собой субъективный вывод, отражающий личный опыт и идентичности участников встреч.

В этом разделе мы представим итоги обсуждения следующих вопросов:

• Что дает принадлежность к империи?
• Что обеспечивает массовость проявлений имперскости?
• Исторический контекст, который сильнее всего служит базой для современных идей имперскости, и контекст, который мог бы стать альтернативой.
• Альтернативы имперскости: что важно учитывать в этой работе.

Что дает принадлежность к империи

В этом обсуждении участники работали с анализом позиций (того, что высказывается), интересов (того, что приносит пользу), потребностей (того, что действительно важно) и страхов людей, которые придерживаются имперских взглядов.

Важно отметить: на протяжении всего проекта мы исходим из аксиомы, что в каждом из нас есть те или иные стереотипы, предрассудки, сложившиеся паттерны поведения и языка, которые могут быть проявлениями имперскости. Таким образом, имперскость в нашей работе представляет собой спектр мнений, и каждый человек в разные моменты может находиться на разных отрезках этого спектра.

Имперскость как позиция нередко оперирует следующими концепциями:

• Россия — осажденная крепость в кольце врагов.
• Мы защищаем традиционные ценности, всю цивилизацию, без нас все рухнет.
• Избранность, величие, уникальность, особый путь.
• Потребность восстановить справедливость, идеал, фактически примат великого успешного прошлого над новым и создаваемым — ретротопия и ретромания.
• Понятность и предсказуемость, соответствие опыту и практикам (вынужденная коллективность и «лес рубят — щепки летят»).
• Универсализация и унификация, все и всё должно быть одинаковым.

Имперскость также служит выражением определенных интересов отдельных людей или целых групп, и среди основных интересов были выделены следующие:

• возможность восстановить влияние на процессы и решения, возвращение в большую геополитику, демонстрация позиции, что со страной должны считаться;
• выстраивание иерархий и моделей, где личная ответственность и влияние минимальны, фактически отказ и полное делегирование вверх по иерархии, что обеспечивает порядок и дисциплину;
• позитивный образ себя и группы как части великой русской культуры, которая, невзирая на «бремя белого человека», продолжает «причинять добро» и олицетворять прогресс;
• возможность не только сохранить привилегии, но и увеличить доступ к ним, распределять материальные и символические ресурсы (качество жизни, благосостояние);
• культурный код, который переполняет гордыней и экспансионизмом.

Потребности и страхи — то, что по-настоящему трогает людей, значимо для них, но в случае с национальным шовинизмом становится объектом манипуляции и основой пропаганды:

• ощущение собственного достоинства, значимости и влияния, чувство гордыни, элитарности и превосходства, представление себя хорошим;
• чувство принадлежности и защищенности как превенция страха быть исключенным, потерявшим привилегии и доступ;
• принадлежность к большинству, к сильному сообществу, что гарантирует безопасность и место в истории;
• боязнь неопределенности — как «другого» в широком смысле, так и будущего как такового;
• боязнь разбираться в сложных страницах истории, «все было и прошло», и при этом гиперфокус на успехах и победах прошлого;
• боязнь стать периферией, что означает быть слабым, а значит, будет угроза жизни, здоровью или благосостоянию;
• страх ошибки, стыда и личной ответственности;
• потребность канализировать воспроизводимую агрессию.

^{С нашей точки зрения, именно рефлексия и исследование глубинных потребностей должны лежать в основе практики деимпериализации. Если свести все к формуле «все империалисты — жертвы пропаганды», эту ситуацию невозможно будет изменить. Именно исследование того, что имперскость дает людям и какие потребности закрывает, поможет найти устойчивую гуманистическую альтернативу.}

Что обеспечивает массовость и популярность имперскость идей

В теоретическом исследовании, во время интервью и последующих обсуждений с экспертами мы пришли к выводу, что массовость и популярность имперских идей обеспечиваются высоким уровнем синхронизации сложившихся общественных структур, государственных институтов и практик повседневности. При этом процесс не был бы возможен, если бы он не совпадал с тем, что «болит» у людей и групп в обществе.

Таким образом, массовость и популярность имперских идей в обществе обеспечивается сочетанием эффективных инструментов и институтов государства в ответ на потребности общества:

• ^{Работа с запросом и ощущением безопасности, выживания.} Формат политического договора, когда элиты переносят на себя сложности и риски ответственности, обещая обществу стабильность и безопасность, защиту от внешнего врага и отсутствие повторения шоковых потрясений, падения уровня жизни, сохранение пусть и небольших, часто символических привилегий за лояльность.
• ^{Формирование чувства избранности и превосходства}. Выстраивание визуально и эстетически привлекательного образа империи, власти и гегемонии. При активной комбинации как военной эстетики, так и культуры внутри страны и вовне была выстроена витрина культа достижений и побед, то, что предоставляло гражданину простое, не требующее усилий чувство значимости: я россиянин, и этого достаточно, принадлежность к большему, легкое ощущение гордости, величия, ощущение себя частью чего-то большего без усилий.
• ^{При этом часто мотивом для гордости становится страдание и его уникальность}, которое фактически обменивается на комфорт и нормальные условия жизни. В риторике делается упор на уникальность страдания и его масштабов, не остается места для идеи о том, что возможно что-то другое, что страдать необязательно. Эта составляющая становится инструментом поддержки легитимности, невзирая на личные угрозы и ухудшение уровня жизни.
• ^{Простота и четкость:} имперскость позволяет ориентироваться во все усложняющемся мире. Выстраивается система, которая дает легкое объяснение сложным явлениям и процессам.
• ^{Ценности имперскости легко транслируются государством и обществом}, легко укореняются и воспроизводятся культурой и образованием, закрывая тем самым потребность идентификации себя в большой доминирующей группе в условиях глобализирующегося мира. Выстраивается культ простоты и атрофируется способность практиковать сложность.
• ^{Чувство беспомощности и отказ от ответственности.} Традиционный тезис «политику творят большие фигуры», следовательно мы можем ничего не делать, заниматься своими делами, им там виднее. Есть бремя выбора и бремя ответственности, империя освобождает от того и от другого. Личная ответственность делегируется за возможность выстраивать свою частную жизнь и усиливается возможностью дистанцироваться (как на уровне нейтральных, так и либеральных кругов) от ответственности за действия государства — «это все не я».
• ^{«Русскость» как интегрирующий фактор.} Русскость предоставляет культуру, язык, понятные образы и нарративы как часть упрощающей практики. Сталин заложил традицию русификации «советского» как общности, когда антонимом советского стало обретение своей национальности. А процессы построения нации в РФ характеризовались сложностью вопроса, что является «русским» вне советского.
• ^{Невежество как результат государственной политики для многих социальных сред.}

Исторический контекст

В исследовании мы уделили большое внимание историческим процессам, поскольку и на уровне выражаемых позиций, и на уровне мифологем российская имперскость опирается именно на прошлое.

Активное использование как в риторике власти, так и в повседневной жизни россиян исторических параллелей и акцентов, по мнению экспертов, требует отдельного и крайне тщательного исследования. Во время встречи в Кишиневе мы обсудили фигуры и основные факты имперской историографии: людей и исторические события, роль и значение которых искусственно преувеличиваются и преподносятся в определенном ключе.

Выборочные примеры:
⬦ князь Владимир и крещение Руси;
⬦ Ермак («освоение», а не «колонизация» Сибири);
⬦ Великая Отечественная война, а не Вторая мировая, запрет на обсуждение пакта Молотова — Риббентропа, запрет обсуждения роли союзников;
⬦ Александр Суворов, появление формулы «мы русские, с нами Бог» и идеи жестокости ради справедливости;
⬦ «просвещенная империя» Александра II;
⬦ игнорирование значимости репрессий, депортаций, раскулачивания, голодомора, сведение этих трагедий к цене индустриализации и исторической необходимости;
⬦ «лихие 90-е»;
⬦ антиамериканский дискурс, отсутствие информации о помощи со стороны США во время голода и Великой Отечественной войны и так далее.

По итогам этого обсуждения эксперты выделили три ключевые темы, мифологизация которых стала наибольшим вкладом в укрепление российского имперского нарратива и дискурса:

⬦ 1990-е годы и распад СССР;
⬦ Вторая мировая война;
⬦ репрессии и массовые преступления советского режима, включая коллективизацию, раскулачивание и депортации.

Именно они становятся ключевым способом выстраивания имперского мифа. В то же время при изменении подходов и осмысления, по мнению группы, эти три темы могут стать основой для пересборки и общества, и норм.

С точки зрения истории основой нарратива деимпериализации может стать следующее:

⬦ отход от фокуса на истории страны в пользу фокуса на региональности;
⬦ отход от истории страны к истории семьи, чтобы личный миф становился важнее государственного;
⬦ отказ от европоцентричного мира и изучение глобальных примеров и практик, а также отказ от идеологем «третьего мира»;
⬦ опора на мирные достижения вместо военных и промышленных, например усложнение дискуссии об индустриализации, городе и деревне;
⬦ в целом усложнение дискуссии вместо воспроизведения устоявшихся конструкций и т. п.;
⬦ культура диалога и слушания.

В таблице приводится несколько примеров, как через оптику деимпериализации можно было бы подойти к обсуждению ключевых исторических событий: 1990-х годов, Второй мировой войны, Большого террора.

Примеры оптики деимпериализации для обсуждения исторических событий (часть 1)

Репрессии и Большой террор.
⬦ Можно было бы предложить политику конституционного патриотизма по аналогии с событиями в Германии: «мы немцы и готовы признать постыдные страницы истории, мы достаточно взрослая нация, чтобы проработать это».
⬦ Предельная персонализация дискурса, а не описание отдельных групп, потому что опыт групп принять на себя невозможно, если ты к ним не принадлежишь.
⬦ Важно уйти от дихотомии палач-жертва, потому что палачей 20-х репрессировали в 30-х.
⬦ Возможность выйти из ситуации «прогрессорства», перестать навязывать разговор о репрессиях с позиций власти.
⬦ Обязательно учитывать хрупкость психики всех участников дискуссии о репрессиях.Нужно вернуть собственно историю вместо идеологии, мифологии.

‍Вторая мировая война.
⬦ Работать с контекстуализацией с другими войнами, критикой источников, документов, свидетельств. Например, везде в Европе Первая мировая имеет большое значение и нет перекоса в сторону только одной войны.
⬦ Критически необходимо вычленить и проявить особую связь с текущим злоупотреблением темой Второй мировой, деконструировать связь с текущим моментом. При подборе языка повествования важно избегать идеологических клише, например о том, что это главное событие века. Подобрать такой язык изложения и вовлечения, чтобы каждый школьник мог говорить о себе в контексте истории и об истории страны в связи с собственной семьей.
⬦ Возможно, на базе германского опыта, когда подобный разговор предельно персонализирован и фокус сосредотачивается на личных историях.
⬦ Способствовать развитию таких сетевых форм и проектов, которые не позволят затеряться фактам в быту.
⬦ Публиковать статистику с помощью географии и демографии, чтобы проанализировать, на каких территориях умерло больше всего людей, отразить, что воевал не «русский народ», а все.
⬦В ажно изменить обсуждение коллаборации, дестигматизировать эти термины и идеи.

1990-е.
⬦ Обязательно требует обсуждения и озвучивания: чеченские войны, Карабах, война в Таджикистане, взрывы домов, метро, теракты, 1993-й и 1996-й, путч и выборы, распад СССР как травма и как акт деколонизации, приватизация и обсуждение реформ собственности, 1998-й — дефолт.
⬦ Важно вписывать 90-е в контекст 80-х, 70-х и 00-х, делать акцент на том, что это было время возможностей и конкретных акторов, формирования частной собственности и собственника как фигуры (в т. ч. приватизация, залоговые аукционы).
⬦ Предоставлять площадку людям с разным опытом, многоярусной позицией, обсуждать амбивалентность, приобретения и потери, архивы повседневности, размышлять о языковых формулах говорения о 90-х.
⬦ Важен опыт людей не из метрополии, важно избегать доминирования центра.

Альтернативы имперскости: что важно учитывать в этой работе

Обсуждения практик, подходов, ценностей и инструментов, которые способствовали бы деимпериализации, отказу от имперскости в пользу гуманистических ценностей и практик, были важным фокусом обеих экспертных встреч. Именно поиск иных сценариев и есть тот проактивный модус, который сейчас так необходим. Да, мы можем согласиться с тем, что имперскость — это «плохо», но что тогда «хорошо», кто и как может его придумывать и имплементировать?

В поиске глобальных альтернатив были выделены следующие реперные точки:

• Идентичность

На что будет опираться россиянин, если из-под него выбить шовинизм, который нередко дает стержневую основу? Отдельно здесь важна концепция национальности: якуту или башкиру будет проще говорить о своей национальной идентичности, чем русскому, у которого не осталось национальных традиций или же эти традиции были присвоены империей, и вследствие чего обесценены.

• Деколониальность

Мы уделили большое внимание обсуждению тотальности империи, стремлению к унификации и, соответственно, искоренению всего, что отличается. Деколониальность и возвращение голоса самым разным угнетаемым группам должны стать необходимой основой работы с преодолением имперскости. И это означает не только «освобождение народов», но и распространение идей и ценностей инклюзивности, феминизма, гуманизации биополитики и так далее. Деколониальность же подразумевает, что в этом процессе будет невозможно просто скопировать любые иностранные процессы и практики, потребуется апробация и разработка тех инструментов, которые подойдут именно для России.

• Будущее после империи‍

Пути его достижения, критерии будущего, которое будет минимально приемлемо и наиболее желаемо. Именно это самый политизированный аспект работы по деимпериализации, и он таит в себе наибольшие риски и при этом неизбежен и необходим.

При обсуждении альтернатив крайне важно держать рамку определенных фильтров — критериев тех инструментов и практик, которые действительно будут содействовать деимпериализации, а какие будут лишь скрытым инструментом «хорошей пропаганды».

Во время экспертной встречи родился список таких фильтров:

• подход, основанный на правах человека (human rights based approach) и отсутствии дискриминации, принуждения, насилия, инклюзивность и т. п.;
• отказ от черно-белой оптики, в том числе от навязывания одной позиции и точки зрения;
• постепенное создание общего понятийного поля путем прояснения терминов и договоренности о них;
• трансформация себя vs. исправление другого, субъект-субъектный, а не субъект-объектный подход;
• регуманизация, сохранение и возвращение субъектности.

«Сначала нужно признать имперца в себе, прежде чем идти менять других людей», — отметил один из участников встречи.

Ниже мы приводим примеры списка альтернатив (инструменты, ценности, общий подход), которые создали участники встречи по итогам групповой работы.

ИНСТРУМЕНТЫ
⬦ Десоветизация, декоммунизация и деколонизация путем использования люстрационных механизмов, комиссий памяти.
⬦ В открытых дискуссиях восстанавливать историю Использование педагогики угнетенных и практик рабочего движения
⬦ Формирование через систему образования навыков политической субъектности, самоуважения с детского сада
⬦ Повышение доступности и понимания ценности владения иностранными языками (и ценность, и инструмент)
⬦ Медленное чтение текстов как метод
⬦ Чувство юмора

ПРИНЦИПЫ
⬦ Уважение к суверенитету и равенству государств и народов внутри них
⬦ Проведение комплексной деполитизации политики памяти, отказ от геополитики
⬦ Уважение к инаковости, осознание ценности различий, разнообразия
⬦ Сотворчество
⬦ Сострадание
⬦ Солидарность и поддержка
⬦ Пацифизм, пацифистские ценности

ТЕМАТИКА
‍⬦ Дискуссии по истории, публичная история, переосмысление, развитие постколониальной теории
⬦ Демократическая республика — федерализация — многопартийность. Какие формы возможны и релевантны контексту?
⬦ Гендерное равенство, противодействие насилию и дискриминации
⬦ Десакрализация трагедии и жертвенности
⬦ Антииерархические практики и антиимперская эстетика
⬦ Децентрализация, обеспечение верховенства права, равноправие
⬦ Повышение уровня жизни, достатка и безопасность.

ПОДХОДЫ
⬦ Антишовинистический сторителлинг в разных сферах и на разных уровнях
⬦ Развитие гражданского общества
⬦ Эмоциональная гибкость, популяризация культуры саморефлексии
⬦ Смена фокуса и нарратива с жертвенности и страданий на благосостояние и комфорт
⬦ Повышение субъектности путем развития прямых, горизонтальных отношений
⬦ Отказ от образа вождя, роли царя, усиление готовности брать ответственность за свою жизнь

СФЕРЫ РАБОТЫ
‍⬦ Локальность, местные сообщества
⬦ Политические изменения, политики, направленные на деколониальность сознания
⬦ Развитие добрососедства как антидота

Выводы и рекомендации

‍

Проведенное исследование и обратная связь, полученная от участников проекта, позволяют нам с уверенностью говорить о том, как, с одной стороны, важна тема деимпериализации и гуманизации общества, а с другой стороны, как мало исследованной и отрефлексированной она остается даже среди представителей гражданского общества и независимых журналистов.

^{Полученные данные — как представленные в этом отчете, так и остающиеся в распоряжении нашей команды — послужат основой для разработки диалогово-образовательной программы для россиян, которая будет нацелена на продвижение концепции деимпериализации, рефлексии собственной имперскости, коллективного нарциссизма, национальной гордыни и поиску практических и концептуальных альтернатив.}

Мы приводим ряд рекомендаций и выводов, которые считаем ключевыми и абсолютно необходимыми для успешной работы, которым мы следуем.

• При разработке образовательных и просветительских инструментов важно делать акцент не на вопросах коллективной вины, а на ответственности, важно дать понять аудитории, что случившееся — это факт, который уже невозможно отменить, и важнее искать выход и пути разрешения ситуации. Концентрация на индивидуальном уровне («А что могу сделать лично я?») будет более конструктивна.
• Этого же подхода следует придерживаться и гражданскому обществу: что лично мы можем сделать, чтобы наша работа проявляла меньше шовинистических нарративов и была бы инклюзивной и деколониальной.
• Несмотря на разность теоретических моделей и подходов к осмыслению имперскости, важно было бы создать корпус текстов (видео, сайтов, карточек), поясняющих основные термины и концепции. Это позволит упростить работу специалистов из разных сфер. При этом стоит учитывать риск излишней академичности и сохранять простой и доступный широкому читателю язык. Позднее наша команда воплотила эту идею в проекте «Полотно».
• Учитывая, что переосмысление имперскости потребует разговора о тяжелых исторических событиях, крайне важно избегать «конкуренции трагедий», давать пространство комплексного переосмысления опыта всех участников.
• Представляется необходимым работать в теме деимпериализации именно с гетерогенной аудиторией, носителями разнообразного опыта пересечения с темой имперскости, поскольку это дает возможность соотнести парадигмы различных наук и практик.
• Кроме того, разнообразность аудитории позволяет участникам сразу отрефлексировать собственную имперскость, предрассудки и стереотипы. Особенно когда столкновение идет сразу по нескольким признакам (русский — нерусский, россиянин — иностранец, живущий внутри — релокант, мужчина — женщина, академик —активист и т. п.).
• В этой же связи было бы значимым повысить уровень осведомленности гражданского общества, журналистов и других независимых акторов о том, как переживается историческая коллективная травма и какие инструменты помогут в ее разрешении.
• На ранних этапах работы стоит минимизировать фокус на обсуждении политических вопросов и условных сценариев будущего РФ и ее государственности. Приоритет следует отдать выстраиванию доверия, прояснению согласованного терминологического аппарата, на основе которого будет легче переходить и к этим вопросам. Важно понимать, что при желании участники могут не ограничивать себя в обсуждении подобных тем.
• При разработке инициатив и продуктов учитывать, что имперскость не имеет национальности — не только этнически русские могут быть подвержены ей. Поэтому нужно более сбалансированно подходить к вопросам определения целевых аудиторий и релевантных инструментов.
• При отсутствии возможности на текущем этапе говорить о сценариях будущего определять альтернативы как гипотетическую оптику для работы практиков. Например, какие могут быть противоположности: национальное государство, или космополитизм, или что-то еще?
• Важно учитывать возрастающую дистанцию между уехавшими и оставшимися россиянами. Отсутствие диалога и взаимного интереса может привести к искажению взаимного видения, что сделает разработку практик и инструментов нерелевантной или даже вредной.
• Крайне важно при разработке инициатив и продуктов оставаться в субъект-субъектных отношениях с участниками и целевой аудиторией любых инициатив, связанных с рефлексией гордыни, имперскости и шовинизма.