Национальное государство — это политическое образование, в котором государственный институт (централизованная власть) и нация (сообщество, основанное на общности языка, культуры, исторической памяти) стремятся к совпадению границ и идентичности.

Но это не просто форма политической организации. Это исторически выработанный механизм, который создает и легитимирует разделение на «мы» и «они», распределяет ресурсы и право на насилие. Его сила — в способности превращать разрозненные группы и локальные общности в «нацию» — воображаемое сообщество людей, которые ощущают общность интересов и судьбы независимо от того, знакомы они друг с другом или нет.

Согласно британскому политологу и историку Бенедикту Андерсону, «^{нация — это воображаемое политическое сообщество… ограниченное и суверенное». Но «воображаемость» нации, по Андерсену, вовсе не означает фиктивность. Этот конструкт опирается на существующие в реальном мире структуры: школу, печать, бюрократию, армию, границы, правовые гарантии — институции, которые превращают символы и концепции в реальную власть.}

Английский социолог Энтони Гидденс в своей книге «Национальное государство и насилие» формулирует это так^{: «Национальное государство… представляет собой совокупность институциональных форм управления, обеспечивающих административную монополию на территории с четко очерченными границами <…> власть, санкционированная законом, и прямой контроль над средствами внутреннего и внешнего насилия».}

Национальное государство не только очерчивает границы, но и монополизирует легитимное применение силы, управляет бюрократией и формирует идентичность. Оно может быть одновременно щитом против внешнего давления и инструментом внутреннего доминирования, служить как платформой антиколониальной борьбы, так и механизмом воспроизводства неравенств.

Как возникли национальные государства: три ключевых механизма

Национальные государства — это продукт истории Нового времени. Точкой отсчета их массового возникновения считается Вестфальский мир, заключенный в 1648 году по окончании Тридцатилетней войны, когда имперский мир превратился в государственный, с четко очерченными границами, а роль религии в формировании политической организации отошла на второй план. Но только в XIX веке идея национального государства оформилась в ее нынешнем виде. После Великой французской революции, начала индустриализации и наполеоновских войн произошел переход от лояльности королю к лояльности нации. Мы выделили три механизма, которые способствовали этому процессу.

1. ^{Гомогенизация культуры}

Массовая печать, стандартизация языка и развитие коммуникаций создали общее культурное поле, в котором люди стали представлять друг друга членами единого сообщества с унифицированными культурными кодами.

2. ^{Индустриализация и образование}

Британский философ и социальный антрополог Эрнест Геллнер связывает национализм с потребностями именно индустриального общества: для работы на заводах и фабриках требуется не только стандартизованная культура, но и массовая грамотность. Поэтому национальное строительство особенно ускорилось в XIX–XX веках.

3. ^{Война и централизация принуждения}

Американский социолог и политолог Чарльз Тилли видит источник национального государства в войне и мобилизационных механизмах. По выражению Тилли, «война сделала государство, а государство — войну». Конкуренция за ресурсы и необходимость мобилизации людей укрепили централизованную власть, налоговые системы и постоянные армии — основу территориального государства. Так же сработали и войны за независимость.

Однако процесс возникновения таких государств был далеко не линейным. Национальные идентичности не всегда совпадали с государственными границами, что порождало этнические и территориальные конфликты, вопросы о статусе меньшинств, диаспор и смешанных регионов.

‍

Национальные государства: история и современные примеры

1. ^{Франция}
   Франция — пример государства, которое создало нацию сверху, при помощи активного административного давления и культурной унификации. Становление Франции как национального государства завершилось только к середине XIX века, после революций, наполеоновских войн и масштабных реформ образования.
   
   В своей книге «Из крестьян во французов» историк Юджин Вебер писал, что даже в 1870-х годах значительная часть населения Франции не говорила по-французски, не считала себя французами и не ощущала единой национальной идентичности. Только централизованные образовательная система, дорожная инфраструктура, армия и бюрократия создали то, что сегодня кажется естественным французским единством.

2. ^Италия
   Италия — пример национального государства, в котором государственность предшествовала национальному чувству, а не наоборот. До XIX века Италия представляла собой мозаику княжеств и городов-государств. Объединение стало результатом дипломатии, военных кампаний и альянсов элит. Итальянская нация же формировалась уже после появления государства, опять же при помощи школ и армии, но также посредством репрессивных мер против южных регионов (которые фактически считались колонией северных элит).

3. ^{Германская империя}
   Германия — яркий пример теории Чарльза Тилли: «война сделала государство». Германия была создана, когда несколько десятков разрозненных государств с немецким населением объединились вокруг Пруссии под руководством Отто фон Бисмарка. Бисмарк использовал войны с Данией, Австрией и Францией как способ создать национальное сознание и мобилизовать население. Ему принадлежит фраза «железом и кровью». Жесткая бюрократия, военизированная культура и идеология единой германской нации создали одно из самых мощных национальных государств XIX — начала XX века.

4. ^{Япония эпохи Мэйдзи}
   Япония стала примером национального государства, которое очень быстро было преобразовано в империю. После Реставрации Мэйдзи Япония стремительно превратилась из аграрного феодального общества в централизованное индустриальное государство. Была введена всеобщая воинская повинность, государственное школьное образование, единая валюта, создана модернизированная армия. Однако японская государственность быстро приобрела имперский характер, результатом чего стали завоевания в Корее, Маньчжурии и на Тайване.
   
   
5. ^Гана
   Пример Ганы показывает, что национальная независимость не гарантирует суверенитета. Гана стала первым государством на юге Сахары, добившимся независимости. Философ и социолог, ставший впоследствии первым премьер-министром, а затем и первым президентом независимой Ганы, Кваме Нкрума, видел в феномене национального государства инструмент освобождения. Но предупреждал: без контроля населения над ресурсами национализм превращается в декорацию, а страна — в объект неоколониализма. И действительно, уже в 1966 году в Гане произошел переворот при прямом участии ЦРУ и британских структур — показательный пример уязвимости постколониального национального государства.

6. ^{Финляндия}
   Финляндия — пример национального государства, построенного на основе сопротивления империям. Финляндия в XIX веке была частью Российской империи, до этого — Швеции. Только после 1917 года она стала независимой. Финская нация формировалась с помощью языка, масштабной системы образования, социальной политики и сознательного дистанцирования от имперского прошлого.

7. ^{Южный Судан}
   Южный Судан демонстрирует, что национальное государство без сильных институтов может быть крайне хрупким. После десятилетий войн, в 2011 году страна стала независимой. Но отсутствие единой национальной идентичности, экономических институтов, инфраструктуры и политической культуры привело к гражданской войне уже в 2013 году.

8. ^{Эстония, Латвия, Литва}
   Страны Балтии показывают пример постимперской национальной государственности, которая одновременно освобождается от старого господства и сталкивается с новыми межэтническими сложностями. После 1991 года балтийские страны восстановили свою государственность, разрушенную СССР. Они сосредоточились на укреплении национального языка, реформе институтов, европеизации политической структуры и дистанцировании от российской имперской модели. Но эти государства столкнулись с проблемами интеграции русскоязычных жителей и вопросами «гражданства по крови».
   
   
9. ^{Израиль}
   На примере Израиля видно, что национальная идея может вступать в прямое противоречие с многоэтнической реальностью. Израиль рассматривает себя как «государство еврейского народа», что закреплено в Основном законе 2018 года. В условиях непрекращающихся конфликтов эта модель усиливает внутренние противоречия между еврейским этнонациональным подходом и правами палестинцев как коренного населения региона.

10. ^{Япония, Южная Корея, Дания, Исландия}
    Эти страны часто приводят как пример успешных «чистых» национальных государств с высокой социальной сплоченностью. У них есть общие черты: доминирующая этническая группа, высокая культурная однородность, строгая миграционная политика.
    
    Тем не менее в XXI веке эти страны столкнулись с новыми кризисами: старением населения, нехваткой рабочей силы, ростом миграции. Их ситуация демонстрирует, что даже устойчивые национальные государства оказываются под давлением глобализации.

Национальное государство — это механизм власти, идентичности и распределения ресурсов. Национальное государство может быть щитом от внешнего господства, но также и орудием внутреннего подавления.

Как подытоживает Энтони Гидденс, понимание феномена национального государства имеет центральное значение для понимания современности: государство, общество и насилие взаимосвязаны в формировании национального политического порядка.

Ключевые вопросы звучат так: кому служит государство? Чьи интересы оно защищает? Кто включен в нацию, а кто исключен из нее? Ответы на эти вопросы определяют, станет ли национальное государство территорией свободы или механизмом воспроизводства неравенства власти.