Калининградская область — небольшой клин российской территории на Балтийском море, отрезанный от остальной страны четырьмя сотнями километров зарубежной территоррии. До 1945 года земли нынешней Калиниградской области принадлежали Германии. После поражения во Второй мировой войне союзники решили передать северную часть Восточной Пруссии Советскому Союзу. Старых жителей выселили, полторы тысячи географических названий заменили. Но здания заменить не удалось — они остались на своих местах. Когда физическая среда сопротивляется стиранию идентичности, давление перемещается туда, где изменения возможны — в символы, названия, экскурсионные нарративы. Мы решили посмотреть, как это происходит, через картографию города Черняховска.
Кирпичная готика, лютеранские церкви, превращенные в православные храмы, средневековый замок. Скрытый под советскими и российскими названиями, центр Черняховска остается немецким городом. На фасаде водонапорной башни на центральной площади до сих пор видны буквы G. F. — инициалы маркграфа Георга Фридриха Брандербург-Ансбахского, даровавшего Инстербургу городские права в 1583 году. В 2019 году суд запретил использовать эти буквы на гербе Черняховска, но на башне они остались.
Филолог Андреас Гюйссен воспринимал города как палимпсесты — тексты, которые снова и снова переписывают поверх так, что разные слои времени пересекаются, сталкиваются и проступают друг сквозь друга. Черняховск — один из самых плотных палимпсестов в Европе. Передо мной — три карты Черняховска разных эпох, и каждая — в той же мере политический документ, что и географический. Составитель фиксирует свой режим видимости: какие объекты заслуживают быть названными, какие остаются безымянными, и кто имеет право знать, где что находится.
Первая карта — план Инстербурга 20-х годов. Берлинское издательство Pharus-Verlag специализировалось на коммерческих городских картах: плотных цветных планах с изометрическими рисунками важных зданий и алфавитным указателем улиц. Визуальный центр — слияние рек Анграпы и Инстера, давших городу стратегическое положение и само имя. Замок Инстербург, основанный в 1336 году великим магистром Тевтонского ордена Дитрихом фон Альтенбургом, доминирует над общей композицией. Четыре евангелические церкви и монументальная Реформатская церковь 1883–1890 годов с тремя башнями образуют «духовный» каркас. Старый рынок и Новый рынок — торговое пространство. Значительную часть листа занимает Восточный район с казармами и штабом Второй дивизии. Образ процветающего города завершают железнодорожный узел с линиями на Кенигсберг, Эйдткунен, Мемель и Алленштайн, и промышленные предприятия — льнопрядильная фабрика, чугунолитейный завод и пивоварни. Эта карта воспроизводит только один слой. Еврейской синагоги и литовскоязычного населения окрестных деревень на ней не существует.
Джон Брайан Харли писал о «картографических молчаниях» как о структурных исключениях, которые выполняют идеологическую работу. План Pharus натурализует немецкую буржуазную, протестантскую и военную идентичность. Плотная разметка создает то, что Джеймс Скотт называл «читаемым городским текстом»: пространство, прозрачное для любого немецкоязычного человека, впервые оказавшегося в городе.
Вторая карта — советская. Военная карта масштаба 1:50 000, серия N-34, конца 1970-х. Улицы не подписаны: остались только кварталы, дороги, контуры зданий. Немецкие названия исчезли; советские пока не поместились. На местах бывших немецких усадеб и сельскохозяйственных земель, появились аккуратные прямоугольники садовых участков, подписанные «Дачи». Эта карта была засекречена: советское государство не позволяло гражданам знать подробную топографию. Если смотреть на это через идеи Джеймса Скотта, то государство стремилось оставаться единственным субъектом, способным видеть карту целиком.
-2.jpg)
И третий документ — официальная туристическая карта Калининградской области 2025 года. Это карта немецкого наследия: замок Георгенбург, замок Гердауэн, замок Прейсиш-Эйлау. Церкви обозначены как кирхи. В муниципальной геральдике слово «Инстербург» запрещено, но для коммерческого использования в туризме такая экзотика дозволяется.
Инстербург стал Черняховском по указу Президиума Верховного Совета РСФСР от 7 сентября 1946 года. Последний массовый акт, ликвидировавший немецкие топонимы, был издан 5 июля 1950 года — уже после завершения депортации немецкого населения. К этому моменту в области насчитывалось более полутора тысяч переименованных населенных пунктов.
Первые изменения начались в ноябре 1945-го: 374 улицы и площади Кенигсберга были переименованы как «связанные с именами фашистских главарей». Историк Юрий Костяшов, изучавший рассекреченные областные архивы, показал, что самые ранние переименования были буквальными переводами: государству нужно было, чтобы работала почта и действовала милиция. Немецкое слово переводили на русский, смысл сохранялся, а маркер немецкости исчезал.
Так Gartenstraße стала Садовой улицей, Tunnelstraße — Тоннельной, а Schloßstraße — Замковой. Но некоторые топонимы все же немного изменяли этой логике: Königsberger Straße стала Калининградской, а Brauereistraße, улица пивоварни, стала просто Заводской: вместе с названием исчезает именно пивоварня как часть немецкой городской жизни.
Вторая волна была систематической. Немецких культурных и военных деятелей заменяли советскими «эквивалентами»: карта заполнялась именами революционных героев, пролетарских лидеров, русских полководцев, писателей и ученых. Hindenburgstraße, главная артерия от Старого рынка к вокзалу, стала улицей Ленина. Deutschestraße — «Немецкая улица» — стала улицей Крупской. Friedhofsweg — «Дорога к кладбищу» — стала улицей Дзержинского: дорога к кладбищу получила имя человека, отправившего туда очень многих.
Некоторые населенные пункты называли в честь мест, откуда прибыли переселенцы. Деревня Грюнхайде стала Калужским — по Калужской области. Георгенбург переименовали в Петрозаводское — по городу Петрозаводску, который сам назван в честь оружейного завода Петра Великого. Территорию буквально пересобирали из «ассортимента» имен собственных советского пространства. В совокупности эти имена и названия образовали политическую программу, вшитую в городскую адресную сетку.
В романе Юрия Буйды «Прусская невеста» женщина приезжает в город Велау, и прямо на перроне рабочие закрашивают его название на табличках. В ту же ночь она с друзьями гадает, как теперь назовут город. Ее вариант — «Нигде» — отвергают как недостаточно русский. Город стал Знаменском — от слова «знамя».
В спешке карта заполнилась повторяющимися, стерильными, взаимозаменяемыми названиями. В регионе оказалось пять Лесных, пять Зайцевых, шесть Дубровок, семь Береговых, девять Октябрьских. Абсолютный рекорд принадлежал Сосновке: это название появляется на бывшем прусском ландшафте двенадцать раз. Территория, шесть веков накапливавшая плотную, конкретную, читаемую топонимию, за четыре года стала картой, которая могла принадлежать почти любому месту в Советском Союзе.
Распад Советского Союза почти ничего не изменил. Под переименованием 1946–1950 годов не было русского слоя — только немецкий. Когда другие постсоветские города возвращали дореволюционные названия, у Калининградской области не было таких названий, к которым можно было бы вернуться.
Немецкая географка Эльке Кнаппе в исследовании «Der Transformationsprozess in der Region Tschernjachowsk» 1994 года с редкой точностью зафиксировала Черняховск в момент постсоветского перехода. Ее карта показывает, что бывшие главные торговые улицы — Hindenburgstraße и Wilhelmstraße — так и не вернули себе роль торгового ядра. Советская реорганизация города уничтожила Старый рынок, железнодорожный вокзал потерял пассажирский поток, а улицы утратили функцию ключевых связей внутри города. Вместо этого коммерческая жизнь сместилась на улицу Калинина — бывшую Forchestraße, ведущую к крытому рынку.
На стенах зданий вдоль бывшей Wilhelmstraße сохранились старые рекламные надписи. Реформатская церковь 1890 года в неороманском стиле стала храмом Святого Михаила. По федеральному закону 2010 года около сотни бывших лютеранских и католических церквей области были переданы Русской православной церкви. Патриарх Кирилл, лично возглавляющий Калининградскую епархию, назвал это «восстановлением справедливости», хотя до 1945 года православная церковь не присутствовала в регионе. Один из пользователей «Яндекса» написал об этом с точностью, которую можно назвать народной антропологией: «Фасад и архитектура здания не соответствуют общепринятому облику русских церквей с куполами».
В 1990-е и 2000-е в Калиниградской области случился восточнопрусский ренессанс: исследования, немецко-российские культурные обмены, краеведение. После 2014 года начался откат. Государственное телевидение заговорило о «ползучей германизации». Немецко-русский дом в Калининграде признали «иностранным агентом» и фактически закрыли. В ноябре 2018 года вандалы облили памятник Канту розовой краской; на листовках было написано: «Позор предателям! Позор Канту! Слава Руси!»
В 2019 году прокуратура Черняховска подала административный иск против городского герба — того самого, который был принят в 2002 году на основе исторического герба Инстербурга. Иск появился после обращения лидера «Русской общины Калининградской области» Максима Макарова, назвавшего ситуацию «сознательной геральдической и правовой диверсией». На гербе был изображен прусский медведь на горе и латинские инициалы G.F. — Георга Фридриха, даровавшего городу права в 1583 году. 16 сентября 2019 года Черняховский городской суд полностью удовлетворил иск. Юридической основой стали федеральный закон № 53-ФЗ «О государственном языке» 2005 года и методические рекомендации Геральдического совета при президенте, запрещающие буквы некириллической графики в муниципальных символах.
Инициалы G.F. до сих пор остаются на рельефе водонапорной башни: это объект культурного наследия, и решение суда на него не распространяется. Суд мог вынести решение о гербе, но не мог вынести решение о водонапорной башне. Новый герб — медведь без инициалов — зарегистрирован под номером 13099; старый имел номер 961. По данным ruwest.ru, муниципалитет еще долго продолжал пользоваться старым гербом на практике: «Пока мы находимся в этом состоянии — ни новый, ни старый».
Калининградская область — российский эксклав, окруженный странами НАТО, отрезанный от материковой России и населенный людьми, чья связь с «русской» историей этой земли в лучшем случае насчитывает три поколения. Немецкая застройка составляет повседневный визуальный опыт региона: уличные сетки, школьные здания, руины замков. Здесь российская территориальная идентичность не является данностью — ее нужно постоянно производить.
Исследователь советской культуры Джейми Фриман писал, что городские экскурсоводы задумывались властями как «пропагандисты знания» — люди, наделенные властью превращать физическое пространство в читаемый советский нарратив. Калининградское экскурсионное бюро разрабатывало маршруты в соответствии с прямым идеологическим заданием: помочь новым переселенцам присвоить территорию, которую они не выбирали и не знали.
Лекции, маршруты, остановки у памятников — все это было частью того, что в регионе называли «освоением родины», где идеологическая работа и туристическая инфраструктура были неразделимы. Экскурсия делала то, чего не могла сделать переименованная уличная табличка: озвучивала пространство и объясняла, что здесь произошло. До 1945 года здесь, разумеется, ничего не происходило.
Автобусная экскурсия «Калининград — Каунас» — 48-часовой маршрут длиной около 600 километров через Гвардейск, Знаменск, Черняховск, Гусев, Нестеров и далее в Каунас — проходила по региону, куда даже советским гражданам требовалось специальное разрешение на въезд. В Черняховске экскурсия останавливалась у бюста генерала Черняховского на Привокзальной площади. Методические материалы бюро предписывали экскурсоводам сообщать следующее:
Реконструированные здания и новая инфраструктура становились символами прогресса и экономической силы советского строительства. Но в Черняховске, в отличие от разрушенного бомбардировками Калиниграда, сохранилось около 70% довоенного фонда. Поэтому новое, советское, нужно было сделать видимым как можно быстрее. В экскурсии старые здания упоминались только через их советские функции: «школа», «больница», «завод». Лютеранская приходская церковь на площади Ленина, построенная в 1610–1612 годах, еще оставалась в городе — ее снесли позже, в 1972-м. Замок также стоял, хотя и в руинах, но маршрут о нем молчал.
Современный маршрут «Черняховск: дорогой русского солдата», разработанный школой № 6 для учеников 5–11 классов, описывает город через четыре войны: Семилетнюю войну 1757 года, Наполеоновские войны — Барклай-де-Толли умер близ Инстербурга в 1818-м, Первую мировую и Вторую мировую. В официальной документации маршрута перечислены цели: воспитание «патриотического сознания», «духовно-нравственное развитие», «военно-патриотическое воспитание». Замок включен в маршрут, но лишен истории Тевтонского ордена. Диорама битвы при Гросс-Егерсдорфе 1757 года находится внутри замка Инстербург: «контейнер» поглощен содержанием.
Немецкие здания превратились в молчаливый фон. В 1967 году экскурсовод смотрел сквозь них. В 2025 замок уже включен в маршрут, но его история не звучит. Задача осталась прежней: сделать так, чтобы ребенок, стоящий в немецкой крепости XIV века, чувствовал, что стоит на русской земле.
У децентрализованных архивов нет механизма забывания — поэтому интернет стал устойчивым пространством двойной памяти.
Сайт angrapa.ru — главный русскоязычный краеведческий ресурс о Черняховске. Контент организован сразу вокруг двух имен: «Черняховск» и «Инстербург». В каждом разделе — двойное название города. Соответствия немецких и советских названий улиц собраны по архивам Insterburger Brief — бюллетеня немецкой общины изгнанных — и местного альманаха «Берега Анграпы».
Bildarchiv Ostpreußen — геолокализованный фотоархив, организованный по сетке топографических карт масштаба 1:25 000, — привязывает довоенные фотографии к конкретным местам. Каждый снимок существует в системе координат, позволяющей наложить 1930-е на 2020-е.
НКО «Дом-замок», поддерживающая замок Инстербург с 1997 года, — один из старейших некоммерческих культурных проектов региона. По данным «Российской газеты», все началось с небольшой группы энтузиастов, которые расчистили заброшенные помещения от мусора; в 1999 году они оформили НКО. Сегодня в замке работают танцевальная студия для людей с инвалидностью, молодежный театр, проходят фестивали и рыцарские турниры. Все это держится на волонтерских взносах: с 2010 года, когда замок передали Русской православной церкви, государственное финансирование по федеральной целевой программе прекратилось.
Та же логика действует и на уровне доменных имен. Официальный сайт администрации Черняховского района много лет существовал по адресу inster39.ru. После 2022 года администрация создала нейтральный параллельный адрес — che.gov39.ru. inster39.ru активен до сих пор, а электронная почта администрации все еще указана как adm@inster39.ru.
Социолог Анна Алимпиева установила, что, несмотря на кампанию дегерманизации, большинство местных жителей продолжают воспринимать немецкое прошлое как часть общего мирового культурного наследия. У жителей возникла идентичность, не сводимая ни к одному из прошлых слоев — ни к немецкому, ни к стандартному российскому настоящему. Политика стирания создала не русских, а калининградцев.
После российского вторжения в Украину Калининградская область превратилась в точку напряжения. Финляндия вступила в НАТО 4 апреля 2023 года, Швеция — 7 марта 2024-го. В ноябре 2024 года Польша начала строительство оборонительных укреплений на границе с Калининградской областью в рамках программы «Восточный щит» стоимостью 10 миллиардов злотых. Министр обороны назвал ее «крупнейшей операцией по укреплению восточной границы Польши с 1945 года».
В феврале 2024 года, в дни трехсотлетия Канта, губернатор Алиханов заявил, что философия Канта несет ответственность за «глобальный хаос, с которым мы сейчас столкнулись», и назвал Канта «трофеем для нас, русских, как и все остальное здесь, в Калининграде». Международный Кантовский конгресс перенесли из Калининграда в Бонн. Канцлер Германии Олаф Шольц обвинил путинский режим в попытке «присвоить философа».
Население Черняховска с 2010 года сократилось на 13% — с 40 449 до примерно 35 100 человек. Ключевой инвестиционный проект, завод солнечных панелей компании «ЭнКор» стоимостью 30 миллиардов рублей, находится в состоянии стагнации из-за санкций, нарушивших цепочки поставок. При этом туристический поток вырос до 150 тысяч посетителей в 2024 году.
Физическая невозможность стереть немецкую среду создает постоянное напряжение — возможно, именно этим объясняется растущая интенсивность официальных кампаний. Продолжат ли немецкие следы исчезать под давлением политики, или туристическая ценность станет аргументом в их защиту? Выживет ли двойное именование в цифровых архивах, если давление на интернет усилится? Может ли город с такой историей прийти к стабильной идентичности — или именно эта нестабильность и есть его подлинное состояние?
Юрий Буйда сформулировал это с точностью, которую трудно улучшить: «У моей родины немецкое прошлое, русское настоящее и человеческое будущее».
Литература по теме
