С самого начала колониальной эпохи логикой освоения бразильской Амазонии была эксплуатация территории с прибылью для метрополии. Местные сообщества при этом либо вытеснялись, либо насильственно интегрировались в экономику, где они занимали подчиненное положение.
За последние десятилетия уничтожено около 20% лесов Амазонии. Огромные площади деградировали из-за пожаров, незаконных вырубок, добычи золота и строительства инфраструктуры. Верхний Солимойнс и долина Джавари — ключевые маршруты наркоторговли, нелегальной золотодобычи и контрабанды древесины. По всей бразильской Амазонии действуют гаримпейрос, речные пираты и криминальные сети, а уровень убийств остается одним из самых высоких в Бразилии.
Именно в такой реальности живут героини этого текста — женщины народов тикуна, кокама, камбеба и кайшана, которые пытаются защищать свои сообщества почти без поддержки государства.
Но этот гигантский зеленый щит стремительно разрушается. Пятая часть лесов Амазонии уже вырублена под сельскохозяйственные угодья и пастбища. Такая же площадь пострадала от незаконных вырубок и пожаров, которых становится больше из-за засух, спровоцированных климатическими изменениями. Если ничего не изменится, Амазония превратится в редколесье и саванну, что запустит необратимый каскад последствий: нарушение влагообмена на всем Южноамериканском континенте, массовое исчезновение видов, упадок сельского хозяйства и гидроэнергетики, ухудшение здоровья населения как в Латинской Америке, так и за ее пределами
Корреспондентка «Полотна» в декабре 2025 года отправилась на международную климатическую конференцию COP30 в бразильский город Белен, где собрала истории женщин народов тикуна, кокама, камбеба и кайшана, которые пытаются бороться с этими вызовами.
Верхний Солимойнс — отдаленный регион крупнейшего бразильского штата Амазонас, что расположен в верхнем и среднем течении реки Амазонки и на северо-западе примыкает к тройной границе с Колумбией и Перу. Здесь проживает множество коренных народов: тикуна, кокама, каишана, камбеба и другие — всего 20–30 групп. Это труднодоступный регион, куда добраться можно лишь по воде и воздуху. Только в столицу региона Табатингу можно прилететь из другого амазонского города — столицы штата Амазонас Манауса. Других регулярных авиарейсов, как и автомобильных дорог, здесь нет.
Скрытый непроходимыми тропическими лесами от глаз всего мира и собственного правительства Верхний Солимойнс стал благодатным местом для наркоторговцев, незаконных лесорубов и золотодобытчиков, которых бразильцы называют гаримпейрос. Регион признан одним из крупнейших хабов международной наркоторговли и логистическим центром криминальных организаций. Преступная деятельность сказывается на жизни местного населения, подрывая одну из базовых потребностей людей — в безопасности. В 2020 году амазонские штаты отличились самым высоким показателем убийств в Бразилии: 29,6 на 100 тысяч жителей. Средний по стране уровень тогда составил 23,9, а по миру — около 6.
В 2022 году в долине Джавари — территории, на которой сохраняется наибольшая в мире численность коренных народов в добровольной изоляции — были убиты корреспондент Guardian Дом Филлипс и активист за права коренных народов Бруно Перейра. А в ноябре 2025 года у побережья города Тефе обнаружили дрейфующую лодку с телами застреленной супружеской пары. Криминальная смертность населения связана не только с наркотиками и золотом, но также с вырубкой лесов. Исследователи выяснили, что в 2020 году на районы, где обезлесение достигло 70% и выше, пришлось больше трети всех убийств в регионе. «Одни стреляют друг в друга, чтобы украсть наркотики. Другие нападают на жителей прибрежных районов реки Солимойнс и притоков, когда те везут в город свою продукцию, например ремесленные украшения. Эти конфликты уже приводили к гибели невинных людей», — рассказывает дона Эралдина да Коста Сантос.
Эралдина живет именно здесь, в Верхнем Солимойнсе, в муниципалитете Сан-Пауло ди Оливенса штата Амазонас (всего в штате 62 муниципалитета). Эралдине 56 лет, ее черные волосы собраны в пучок, на шее висит украшение из перьев попугая ара. Эралдина — касика, то есть глава самого многочисленного народа Верхнего Солимойнса, тикуна. В штате Амазонас насчитывается порядка 57 тысяч представителей этого этноса.
В Бразилии делами коренных народов занимаются две правительственные структуры: Министерство по делам коренных народов (MPI, Ministério dos Povos Indígenas) и , Национальный фонд (по делам) коренных народов ( Fundação Nacional dos Povos Indígenas). MPI было создано в 2022 году президентом Бразилии Лула да Силва, который назначил его главой коренную правозащитницу из народа гуажажара (тентехар) Соню Гуажажара. Предполагается, что MPI должно разрабатывать политики в отношении коренных народов и гарантировать их права, например предоставлять людям защиту от насилия, доступ к образованию и здравоохранению и заниматься демаркацией земель [юридическое признание и физическое обозначение границ территорий исконного проживания и хозяйствования коренных народов. — Прим. ред.]. В свою очередь, FUNAI, существующий в Бразилии с 1967 года, необходим для реализации этих политик.
По словам Эралдины, обе структуры в действительности кажутся недосягаемыми и равнодушными к локальным проблемам. В качестве примера такого холодного отношения женщина рассказывает о Форуме по безопасности, который был организован в 2025 году в муниципалитете Табатинга. «Мы обсуждали безопасность нашего региона, который сильно страдает от активности наркоторговцев и речных пиратов. Форум проводился, чтобы привлечь внимание к этой проблеме и выстроить совместную стратегию повышения безопасности в регионе, — объясняет Эралдина и вспоминает, что чиновники MPI даже не участвовали в мероприятии, а приехали лишь на первый день форума сделать фото для отчетности. — После окончания мероприятия мы вернулись в министерство, чтобы передать официальное письмо с итогами. Но как выяснилось, Гуажажара даже не знала о нашем форуме, потому что назначенный представитель не передал ей информацию. Когда мы давим, начинается бюрократический футбол: MPI перекидывает ответственность на FUNAI, а те обратно. Из-за их бездействия проблемы растут как снежный ком, страдает все: наша безопасность, образование, здравоохранение».
Самым страшным врагом касика народа тикуна считает чиновников на местах. Мэры муниципалитетов решают первостепенные вопросы, вроде предоставления лодок для транспортировки больных или топлива для генераторов. «Перед выборами они покупают лояльность касиков за тысячу кирпичей или кучу песка. Если ты не поддержала предвыборную кампанию кандидатуры конкретного мэра, то в случае его победы ты будешь изгоем следующие четыре года. Он не даст тебе ничего», — сетует Эралдина.
В 2024 году уровень воды в главных реках бассейна Амазонки достиг исторического минимума из-за рекордной двухлетней засухи. Дефицит осадков превратил водные артерии региона в илистые гниющие стоки, в которых разлагалась мертвая рыба. Больше половины муниципалитетов штата Амазонас объявили чрезвычайное положение — люди лишились доступа к продуктам, воде и лекарствам. Ученые не исключают, что катастрофа 2024 года может повториться: количество и интенсивность засух в Амазонии растут.
Та вода, которая находится в распоряжении людей, оказывается загрязнена ртутью от золотодобычи. Гаримпейрос добавляют ртуть в руду во время ее дробления и промывки. Из-за химических особенностей она «прилипает» к золоту, образуя амальгаму. Получившийся микс нагревают на огне, ртуть испаряется, золото остается. Это эффективный, но вместе с тем примитивный, дешевый и крайне токсичный процесс. Пары ртути отравляют воздух и водоемы, где прибрежные сообщества ловят рыбу и берут питьевую воду.
Муниципалитет Тефе в штате Амазонас — одно из мест, где вопрос доступа к чистой питьевой воде стоит особенно остро. Здесь живет Ирла, она работает медсестрой. Ирла подтвердила, что население регулярно страдает от патологий, возникающих из-за загрязненной воды. Фильтры не справляются с ртутью и болезнетворными бактериями. Ирла не смогла мириться с тем, что вода, которая должна давать жизнь, отнимает ее у людей. Три года назад вместе с мужем она придумала биоочиститель на основе популярного в Бразилии керамического фильтра с активированным углем из семян местной пальмы мурумуру.
Мурумуру — пальма, в изобилии растущая во влажных тропических лесах муниципалитета Тефе и Среднего Солимойнса. Из ее семян делают популярное в косметологии масло, а Ирла придумала использовать активированный уголь из косточек этой пальмы в керамическом фильтре. «До появления нашего проекта никто в общинах не использовал эти косточки. Мы превращаем мусор в ценный продукт, не срубая ни одного дерева и не уничтожая лес», — рассказывает Ирла.
В сочетании с пористой керамикой косточки действительно хорошо очищают воду, это подтвердили испытания. Уголь из мурумуру обладает высокой пористостью и способен очищать воду не только от взвесей, но и от бактерий и тяжелых металлов. Ирла мечтает, чтобы женщины Тефе производили эти фильтры, получали доход и тем самым обеспечивали сообщества чистой водой. Для этого она хочет создать женский кооператив и найти финансирование для закупки необходимого оборудования.
Ирла считает, что кооператив поможет женщинам стать более финансово независимыми, позволит им не переезжать в города из-за бедности, а оставаться в родных деревнях, чтобы и дальше защищать «легкие планеты». «Мы хотим показать, что в Амазонии есть интеллектуальный потенциал, что мы способны создавать решения», — говорит Ирла.
Пока члены официальных делегаций летели в Белен частными самолетами, Эралдина, Ирла, Лусиана и другие женщины коренных народов Солимойнса почти неделю плыли на форум по Амазонке на лодках и паромах.
Дона Эралдина совершила маленькое политическое чудо: она объединила разные народы региона и привезла их представительниц на COP30, чтобы они смогли заявить о себе, о проблемах своих территорий и попробовали получить поддержку своих проектов. Эралдина говорит, что буквально собирала женщин по деревням, убеждая их ехать несмотря на отсутствие денег. В составе ее делегации девять женщин — касики и лидерки организаций и проектов, а также двое сопровождающих мужчин.
«Мы приехали только к началу второй недели саммита, сильно опоздав. В пути в общей сложности мы провели девять дней. Наш муниципалитет, Тефе, обеспечил нам проезд только до Манауса [600 километров от Тефе. — Прим. ред.] Добравшись туда на лодках, мы четыре дня ждали обещанного самолета до Белена, но так и не дождались. Поэтому пришлось плыть по реке еще пять дней», — поясняет Ирла. Эти пять дней пути на грузопассажирском пароме они спали в собственных гамаках на открытой палубе.
«Нам было важно приехать и представить наши территории, наши народы, наши проекты и прежде всего выдвинуть предложения по развитию. Все, чего мы хотим, — это благополучие. Все люди имеют права, и мы тоже», — объясняет Раймунда. Она касика народа камбеба и одна из основательниц Ассоциации коренных женщин Среднего Солимойнса и притоков (AMIMSA). Уже 15 лет AMIMSA работает над укреплением борьбы коренных женщин за свои права и территории и поддерживает женское ремесленное предпринимательство. Когда-то народ камбеба был самым многочисленным в верховьях Амазонки. Сегодня в Перу проживает порядка трех с половиной тысяч его представителей, еще полторы тысячи — в Бразилии, в муниципалитетах Тефе, Мараан и Куари штата Амазонас.
«От правительства не было помощи, мы приехали только благодаря своей смелости», — добавляет еще одна участница делегации. Ее зовут Эдилени Каишана, она касика народа каишана и представительница Организации коренных народов муниципалитета Тонантинс штата Амазонас. Каишана — очень малочисленный народ, по разным оценкам сейчас их осталось всего несколько сотен человек.
«Я считаю, несправедливо публично стремиться сохранить Амазонию и при этом не замечать проблемы людей, которые здесь живут, — говорит Ирла. — Мы хотим, чтобы нас видели как людей, которые не только сохраняют природу, климат и биоразнообразие, но также имеют право на собственное выживание и благополучие. Жизнь коренных народов напрямую зависит от здоровья экосистем. Леса и реки дают им пищу, воду и лекарства, а природные катаклизмы в виде засух, пожаров и наводнений подрывают саму основу существования. Климатические изменения накладываются на экологические проблемы, которые появляются из-за добычи полезных ископаемых, вырубки леса и строительства крупных инфраструктурных проектов, которые часто ведутся на землях коренных народов без консультаций и согласия людей».
Образ жизни коренного населения, действительно, помогает сохранять леса и экосистемы. С 2005 по 2012 год средний темп утраты естественной растительности на землях коренных народов был в 17 раз ниже, чем на других территориях. В 2025 году лишь 2% вырубок, зафиксированных в Амазонии, произошли на землях коренных обитателей. Они ведут сельское хозяйство методом агролесоводства, при котором леса не вырубаются, а восстанавливаются, знают и соблюдают предельные объемы в рыболовстве и собирательстве дикоросов, чтобы экосистемы успевали восстанавливаться. А еще охраняют границы своих территорий — порой ценой собственных жизней.
«Мы на передовой защиты лесов, на передовой борьбы с нелегальными старателями и вырубкой, — говорит Эдилени. — И не получаем за это ни копейки от правительства. Но мы делаем эту работу и продолжаем эту борьбу, рискуя жизнями, потому что мы любим свою землю».
Прибывшие в Белен коренные делегации разместили в деревне COP (Aldeia COP), под которую переоборудовали кампус Школы прикладных исследований Федерального университета штата Пара (UFPA). Кампус разделили на две зоны: публичную и внутреннюю. В открытой части поставили купольные шатры для мероприятий, стенды для продажи ремесленной продукции, сцену для выступлений и «дом предков» для ритуалов и церемоний. В закрытой половине кампуса оборудовали общежитие с комнатами по 10–12 человек, с кондиционерами и двухъярусными кроватями. На веранде — столовая с линией раздачи. Также представители коренных народов размещались на улице в палатках и гамаках.
Во время COP30 в кампусе проживало около трех тысяч коренных активистов. Еще две тысячи человек пришлось разместить в других местах города. Но только 400 лидеров получили аккредитацию для прохода в так называемую голубую зону — официальные пространства международных переговоров. «Из нас никто в голубую зону не попал, мы следили за новостями через газеты. Там обсуждались миллиарды. Куда пойдут эти деньги? До нас, лидеров общин, до наших деревень эти ресурсы никогда не доходят», — сокрушается Эдилени.
Речь идет о средствах Зеленого климатического фонда (Green Climate Fund). GCF — крупнейший механизм международного климатического финансирования. Он был создан в 2010 году на климатическом саммите COP16 в Канкуне. Фонд работает по принципу исторической ответственности: богатые страны, производящие бóльшую часть выбросов парниковых газов, должны помочь бедным в борьбе с изменением климата.
GCF обязан инвестировать 50% поступающих к нему финансов в митигацию — снижение выбросов парниковых газов. Этого можно достичь энергетическим переходом на возобновляемые источники энергии, сдерживанием обезлесения и реформами сельского хозяйства. Другую половину ресурсов фонд должен направлять на развитие практических решений по адаптации к происходящим климатическим изменениям. Сегодня меньше 1% средств из этого фонда доходит до коренных народов, хотя именно они управляют территориями, на которых сосредоточено 80% мирового биоразнообразия.
Многим коренным общинам, как и делегации Эралдины, получить аккредитацию в голубую зону не удалось. Зато «проходку» туда оформили рекордному для конференций COP числу делегатов от компаний — виновниц климатического кризиса: почти 1600 представителей нефтегазовой индустрии и больше 300 представителей крупного агробизнеса со всего мира. «Это как если бы на глобальный саммит по здравоохранению пригласили табачные компании», — иронизировали активисты Британской молодежной климатической коалиции на своей акции внутри голубой зоны, которую они провели перед огромной надувной сигаретой.
На второй неделе конференции COP30 власти Бразилии объявили о планах на демаркацию десяти новых территорий в штатах Амазонас, Пара, Баия, Пернамбуку, Сан-Пауло и других. Еще десять территорий продвинулись в этом процессе, получив официальное признание или отчеты об исследованиях границ. Демаркация земель — ключевой инструмент защиты земель коренных народов от посягательств со стороны агробизнеса, добывающей промышленности и нелегальных старателей.
Во времена президентства предыдущего лидера Бразилии Жаира Болсонару и без того долгий процесс демаркации был затруднен. На СОР30 министерка по делам коренных народов Бразилии Соня Гуажажара объявила, что нынешний президент Лула да Силва поможет процессу демаркации продвинуться.
Делегация Эралдины уехала спустя три дня. Ирла успела представить свой фильтр Бразильскому национальному банку развития (BNDES) и министерству окружающей среды. Чиновники одобрили его на словах, дали женщине технические советы, но гарантии финансирования добиться пока не удалось.
Литература по теме
