До конца XVI века Нидерланды были частью владений испанской короны и входили в состав Семнадцати провинций. Экономическим сердцем региона считался Антверпен — крупнейший порт и торговый узел Северной Европы.
Испанский король Филипп II, католик по вероисповеданию, был нетерпим к протестантизму, облагал регионы, в которых он был распространен, большими налогами и стремился ограничить их автономию. Поэтому провинции взбунтовались, началась многолетняя война за независимость, и вскоре экономический центр сместился: купцы, банкиры и ремесленники бежали из разоренного войной Антверпена в безопасный Амстердам. За пару десятилетий город превратился в финансовую столицу мира.
Разрозненные торговцы, которые на свой страх и риск снаряжали корабли в Азию, конкурировали друг с другом и таким образом сбивали мировые цены на редкие товары. Проблема решилась с созданием в 1602 году Голландской Ост-Индской компании, своего рода акционерной корпорации с огромными полномочиями. У ее членов было право вести войну, казнить людей, заключать договоры, чеканить собственную монету и основывать колонии. В 1621 году появился атлантический аналог компании для развития колониальных и коммерческих проектов в Америке и Африке — Вест-Индская компания.
К началу XVII века Португалия тоже оказалась под властью испанского короля. Война Нидерландов с Испанией длилась почти 80 лет, с 1566 по 1648 год, Нидерланды считали легитимной военной целью все территории Испании, в том числе и подконтрольные ей территории колоний — как собственных, так и португальских.
У Португалии к тому моменту уже была цепочка укреплений вдоль побережья Африки и Азии, которая позволяла установить контроль над морскими маршрутами и торговлей специями. Нидерландам было проще отобрать чужую сеть, чем создавать свою, поэтому весь XVII век шла непрерывная голландско-испанская борьба за передел португальских колониальных владений. Флот Нидерландов блокировал порты, перехватывал торговые суда, голландцы заключали союзы с местными правителями, которые тоже конфликтовали с португальцами. Голландцы успешно захватили Малакку, часть Цейлона, важнейшие пункты на побережье Индии и Индонезии и превратились в главную силу азиатской торговли, потеснив прежних лидеров.
Кроме того, Нидерланды почти на 200 лет стали единственной европейской страной, с которой продолжала торговать Япония. Опасаясь распространения христианства и иностранного политического влияния, японский сегунат избегал испанских и португальских католических миссионеров, но был готов вести бизнес с голландскими купцами, которые не фокусировались на религиозной составляющей. Ост-Индскую компанию в Японии интересовали серебро и золото, а после того как сегунат ограничил экспорт драгоценных металлов, главным товаром стала медь. Почти треть всей меди, которую использовали в Европе, привозили из Японии.
XVII–XVIII века стали пиком могущества Нидерландской империи. Ее основными инструментами была не столько военная мощь, сколько торговая хватка и финансовая изобретательность.
В 1652 году голландцы основали Капстад (нынешний Кейптаун) как перевалочную базу на пути в Азию. Осевшие в этом городе колонисты со временем стали известны как буры и стали частью африканерского сообщества, которое сыграло центральную роль в установлении апартеида.
В Юго-Восточной Азии центром голландского влияния стала основанная в 1619 году Батавия (сегодня Джакарта). Именно здесь снаряжали экспедиции, которые достигли берегов Австралии и Новой Зеландии — территорий, куда прежде никто из европейцев не добирался.
В Бразилии голландцы фактически создали собственную колонию — Голландскую Бразилию. В 1624 году империя захватила Сальвадор (правда, годом позже испанцы и португальцы его отбили), затем, в 1630 году, — Ресифи и Пернамбуку, центр португальского сахарного производства.
Голландцы прибыли на остров Манхэттен в Северной Америке и основали на нем колонию Новые Нидерланды со столицей Новый Амстердам. Правда, уже в 1660-х годах ее отвоевали англичане и переименовали в Нью-Йорк. Британия тогда только начинала свой путь колониальной державы, и главные англо-голландские войны за морское господство были впереди.
Огромные прибыли, которые приносили Амстердаму колонии, голландцы вкладывали в ценные бумаги, государственные займы и торговые операции, но почти не направляли на развитие собственной промышленности и производства. И пока Голландия наращивала финансовые активы и выполняла роль главного банкира Европы, Англия и Франция строили мануфактуры, флот нового типа и развивали колониальную систему, настроенную не только на торговлю, но и на промышленное производство.
Постепенно мировой финансовый центр сместился из Амстердама в Лондон. С одной стороны, промышленная база Англии была очень перспективной, и это были выгодные вложения. С другой — после Славной революции 1688 года на английский престол взошел голландец Вильгельм Оранский, и вместе с ним в Лондон переехала часть голландских финансовых экспертов и капитала.
С третьей — английский флот и государственная политика все агрессивнее защищали интересы собственных купцов, тогда как раздробленная политическая система Нидерландов не позволяла столь же эффективно консолидировать ресурсы для защиты своих торговых интересов.
Развязка наступила в ходе четвертой англо-голландской войны (1780–1784). Нидерланды проиграли в ней, лишились значительной части торгового флота и позиций в мировой торговле. Осознавая невозможность удержать все значимые форпосты, а уж тем более завоевать новые территории, голландцы сосредоточились на упрочении и расширении контроля над Индонезией. Здесь они столкнулись с жестким сопротивлением местного населения, которое обернулось затяжными и кровопролитными войнами. Ачехская война, столкновения на Яве, Бали и других островах продолжались вплоть до начала XX века.
В 1942 году Япония в считаные месяцы захватила Индонезию, взяла в плен голландскую администрацию и разрушила миф о неприкосновенности колониального порядка в глазах местного населения. Три года японской оккупации стали катализатором, и, когда Япония капитулировала в августе 1945 года, индонезийские лидеры Сукарно и Хатта в течение нескольких дней провозгласили независимость. Нидерланды, ослабленные пятью годами нацистской оккупации, попытались силой вернуть колонию. Начались так называемые полицейские акции 1947–1949 годов, которые представляли собой полноценные военные операции. Но международное давление, прежде всего со стороны США и ООН, требовавших деколонизации, вынудило Нидерланды признать в 1949 году независимость Индонезии.
Западную часть Новой Гвинеи империя удерживала до 1962 года, после чего страна перешла под контроль ООН, а затем Индонезии. Суринам получил независимость в 1975 году. Антильские острова в Карибском море постепенно распались на автономные территории, часть которых сохраняет связь с короной по сей день. Острова Аруба, Кюрасао и Сен-Мартен признаются отдельными странами внутри Королевства Нидерландов. Бонайре, Синт-Эстатиус и Саба по-прежнему входят в состав Нидерландов как отдельные муниципалитеты.
Только в 2022 году, после масштабного государственного расследования, которое подтвердило чрезмерное насилие голландских войск во время войны 1945–1949 годов, правительство Нидерландов официально извинилось перед Индонезией. Такое позднее признание показывает, насколько долго эта часть колониальной истории оставалась на периферии общественного внимания.
Во многом это связано с тем, что Голландская империя выглядела иначе, чем другие колониальные империи. Она строилась прежде всего вокруг торговых факторий и портов, а не на колонизации огромных территорий вроде Британской Индии. Большую роль играли частные акционерные компании, прежде всего Ост-Индская, поэтому голландскую историю долго рассматривали скорее как историю торговли и географических открытий, а не колониализма.
Нидерландский язык не стал мировым языком, в отличие от английского или испанского. Да и внутри страны «золотой век» долго ассоциировался прежде всего с Рембрандтом, торговлей и веротерпимостью, а не с насилием и завоеваниями. В Индонезии же голландское колониальное прошлое в массовом сознании связано прежде всего с войной за независимость 1945–1949 годов и японской оккупацией, тогда как история трех столетий голландского присутствия воспринимается менее целостно.
В нидерландской историографии деколонизация часто рассматривалась как политический и экономический кризис метрополии. Например, Ян де Фриз и Ад ван дер Вауден в работе «The First Modern Economy» («Первая модерная экономика» — пер. ред.) показывают, что республика достигла пределов доступных ресурсов и рынков в XVII веке, после чего развитие экономики замедлилось.
Иммануил Валлерстайн предлагал смотреть на ситуацию еще шире. Голландская гегемония в XVII веке была одной из нескольких циклических гегемоний в капиталистической мир-экономике, ее сменила британская. С точки зрения автора, это закономерный исторический процесс.
Но несколько успешных судебных исков индонезийской стороны и два официальных извинения со стороны Нидерландов в 2016 году побудили голландское правительство организовать масштабное исследование периода послевоенной деколонизации и контекста, в котором происходило насилие. В феврале 2022 года вышел первый из 12 запланированных томов коллективной монографии «Beyond the Pale: Dutch Extreme Violence in the Indonesian War of Independence, 1945–1949» («За гранью допустимого: крайнее насилие Нидерландов в войне за независимость Индонезии, 1945–1949», — пер. ред.) под редакцией Герта Остиндие, и именно на основании этого труда правительство принесло официальные извинения.
Исследование признает факт чрезмерного насилия и цифру в 100 тысяч погибших индонезийцев, хотя настаивает, что насилие было не системным (то есть санкционированным военным и политическим руководством), а структурным (то есть допускаемым или игнорируемым руководством).
Индонезийский соавтор тома, историк Хильмар Фарид, в эпилоге прямо оспорил рамки проекта, отвергнув дихотомию структурное — системное как искусственно сужающую вопрос. Фарид настаивает, что насилие 1945–1949 годов нельзя рассматривать в отрыве от предшествующей колониальной системы, поскольку оно было ее органичной частью, а не изолированной вспышкой военного времени.
Историки Ремко Рабен и Петер Ромейн обращают внимание не только на факт насилия, но и на причины, по которым оно так долго оставалось малоизвестным. По их мнению, важную роль сыграли цензура, манипуляция информацией и замалчивание преступлений, что повлияло и на последующую память о деколонизации.
В сборнике «Revolutionary Worlds» («Революционные миры», — примю ред.), выпущенным совместно индонезийскими и нидерландскими исследователями, авторы показывают: в революции участвовали не только национальные лидеры, но и крестьяне, рабочие, меньшинства, местные чиновники и вооруженные группы. Такой подход позволяет сместить внимание с Нидерландов и слабости метрополии после Второй мировой войны на политическую мобилизацию и борьбу внутри Индонезии.
Столкновения в Индонезии — не единственный пример жестокой политики Нидерландов в колониальные времена. Правила культивации на Яве, введенные в 1830 году, привели к нехватке продовольствия и затем голоду в этом регионе. Крестьяне должны были выращивать только кофе, сахар и индиго, которые голландцы затем экспортировали. Именно эту систему в романе «Макс Хавелар» критикует голландский писатель Мультатули (Эдуард Доувес Деккер).
И одно из самых страшных, но малоизвестных преступлений Ост-Индской компании — геноцид населения острова Банда в Молуккском море. Жители острова сопротивлялись голландской монополии на торговлю мускатным орехом. Значительная часть населения была убита, депортирована или обращена в рабство, земли разделены на плантации, а для работы на них завозили рабов из других районов Индонезии и даже Индии.
Впрочем, есть свидетельства банда (они называют себя «вандан» или «вакан»), которые оспаривают факт истребления народа. Несмотря на политику Нидерландов, многие жители острова смогли мигрировать и теперь живут на других индонезийских островах в диаспорах.
Девятнадцатого декабря 2022 года премьер-министр Нидерландов Марк Рютте признал, что государство на протяжении веков способствовало системе рабства, поддерживало, сохраняло ее и извлекало из нее выгоду. В 2023 году король Виллем-Александр тоже выступил с извинением.
Мир смог преодолеть последствия господства Голландской империи, но их нельзя назвать легкими: многие люди погибли, а территории были разорены. Некоторые черты неоколониализма мы можем наблюдать и в современной политике страны. Так, нидерландское правительство прямо говорит, что помощь развивающимся странам должна одновременно служить интересам торговли, безопасности и сокращению миграции. Страна сохраняет заморские территории в Карибском бассейне, при этом благополучие нынешних Нидерландов часто рассматривается как пример исключительно успешной внутренней политики небольшого европейского государства.
Литература по теме
